Дамы, слезно прошу вас, пошлите нахуй все эти гребанные диеты, подсчеты калорий и прочая прочая прочая. Какое вам дело до тощих подростков на глянце, которые с 12 лет питаются только капустой что бы ее же и загребать? Что вы увидели привлекательного в колких коленках и плоских детских задницах? Пожалуйста, дамы, не мучьте себя зря. Представляя ту часть общества которую интересуют женские попки, заверяю, что за кости держатся только собаки, мне же приятнее на ощупь мягкая человеческая плоть. У меня же сердце кровью обливается когда вы с энтузиазмом окрещаете какой-нибудь шест с ногами идеалом. Так что прошу, слезно, на коленях, не издевайтесь над собой.

Наш русский, вернее даже советский, менталитет обогащает нас одной забавной характеристикой: выбравшись из собственного говна мы никогда не поздороваемся даже со своими в чужом. Имеется ввиду, что выбравшись забугор, а именно на это я намекая говоря "чужое гамно", мы всегда сделаем вид, что мы совершенно не понимаем русский язык, услышав родную речь на улице или в общественном транспорте. Даже если по нашей морде лица понятно, что наши предки еще Киевскую Русь заселяли, мы никогда не подадим виду чтобы не дай бог нас не распознали соратники.
Хотя в этом правиле есть одно единственное исключение. Место, в котором каждый русский человек осознает и демонстрирует свою национальность это на территории в 20 квадратных метров, которые составляют приемную его же посольства или консульства. Внезапно, чувствуешь себя дома - там, где бюрократы все ласковые, где ты всем должен только за то, что просто пришел, и где кондиционер и туалет только для сотрудников, ибо все остальные просто не люди. Вот там, в той любезно предоставленной работниками посольства/консульства комнате, проявляется наша национальная солидарность. Возможно, играет свою роль сплоченность против секретарши Леночки, которая, мило лая не хуже Цербера, строит всех направо и налево, но, внезапно, просыпается наше сострадания и мы даже иногда разговариваем просто так, коротая время в очереди.
Может быть, вырвавшись на свободу, туда где хотя бы по минимуму соблюдают твои конституционные права мы не хотим напоминаний о том в каком дерьме все еще находится наша собственная страна? А может, нам просто не хочется выслушивать рассказы о муках эмигрантской жизни, которых мы сами нахлебались вдоволь? Хотя также вполне вероятно что мы слишком холодны и нам непривычно разговаривать с людьми на улице, даже если эта улица находится в другом государстве.

Мир все крутится в этом вечном колесе жизни и куда-то бежит. Каждый ищет смысл в своем собственном существовании; для того, чтобы не показатся незначимым, ищет себе цель - так называемую "мечту". Но вот достигнув этого максимума вы будете счастливей? Добежав до финиша, что если феерверка не будет и внезапного просвещения о собственной роли в этом мире не наступит? Что тогда? Начинать заново?
А что если у меня нет мечты? Что если продвижение моей жизни не одна прямая от пункта А до пункта Б, а просто линия движущаяся в никуда до обрыва? Тогда в моей жизни нет смысла? Я абсолютно бесполезна как живое существо?
Моя пустота, где-то возле желудка, незаполненная никакими чувствами, мечтами или амбициями, ворочается между ребер, напоминая мне, что я неживая. Она сочится вариантами и напоминает, что я - паразит, живущий мечтами других, наблюдающий за гонками других, ожидающий, что же там будет в конце. Я развлекаю себя примеряя на себя чужие мечты, чужие смыслы жизни, даже и не пытаясь найти своего собственного. Я созерцаю мир вокруг меня, мигающий разноцветными огнями, поющий разномастными звуками, и дышу.
Но мне нравится просто дышать и смотреть.
Не думаю, что у меня есть ответ для моей пустоты. Я также не думаю, что есть смысл в гонке за смыслом. Мое существование, возможно, не должно быть оправдано какой-то другой причиной помимо него самого. Может, я просто есть.

Собственно говоря, мне не сильно даются эти самые письма, да еще и написанные якобы родным языком, но родной тебе почему-то захотелось накалякать пару трогательных строк. Сейчас где-то пять часов утра в моем часовом поясе, и пока не собираюсь спать, чтобы до утра тебе еще успеть приснится.
Знаешь, вот те булки, что мы ели по пути из школы, так въелись в мою память, что при запахе корице я невольно вспоминаю о тебе. Когда я сажусь в метро и переставляю сумку на колени, в голове всплывает момент, когда ты забыла портфель в кабинете и нам пришлось туда возвращаться уже проехав несколько станций в сторону дома. Часто сожелею, что в этой стране не продается тот дешевый пломбир на палочке, который мы покупали в Лапландии и съедали по дороге обратно в школу.
Я холодный человек. Трусливая личность прячущаяся под вздорным характером. Мой буйный подростковый период искорежил меня куда больше чем думает моя мама. Я видела, как легко потерять многое за считанные минуты да и сама разтеряла много запчастей по пути к моему нынешнему состоянию. Кажется, что я слишком много видела, чтобы продолжать куда-то идти, к чему-то стремится. Я не жалуюсь, я просто потерялась.
Я много симулирую счастье и много вру, но все-таки разучилась общаться с людьми. В прошлом из подобной ситуации меня вытащила ты и та банда отморозков, которые являлись моей подушкой безопасности на тот момент. Сейчас, от вылета головой вперед через лобовое стекло, меня удерживают несколько ремней, но все же мне грозит разбитый череп если я не найду себе подходящий airbag. На данный момент, возможность увидеть тебя еще когда-нибудь и попытаться создать еще приятных воспоминаний, которые помогут мне в последствии держаться на плаву, является для меня достойной страховкой. Но впредь, когда будешь по-соседству не забудь заехать в гости и не мучай меня недостижимой близостью.

 Не хочу. Я больше не хочу думать писать говорить об этом даже если эта мозоль у меня на извилине извивается и домогается моего внимания. Мне нужен только стакан водки, а ты иди ебать топор.

Я пишу. Знаешь, бывают такие моменты, когда просто жизненно необходимо что-то написать. Кому-нибудь, неважно кому. Я пишу тебе. Мне нечего тебе написать, у меня нет ничего нового или интересного, что хотелось бы рассказать, но все же... Я пишу тебе письмо.
Начать издалека? Чтож. Кто я? Это наверное самый главный вопрос, который ты задашь себе, получив от меня письмо. Быть может десятилетний мальчишка, а может старая дева. Это я оставлю для твоей фантазии, мне не важно как ты будешь меня представлять. Мне хочется, чтобы ты меня читал и тебе было легко, чтоб ты не думал в очередной раз "Бляяяя, опять хрень какая-то..." То что пишу я, должно читатся легко и с желанием, потому что я пишу для того чтоб читали.
Я не пытаюсь тебе что-то сказать, не пытаюсь научить чему-то или объяснить, нет. Сегодня я просто пишу. В моем письме нет никакого тайного смысла или загадки, которую следовало бы разгадать. Это просто письмо. Каждый день, неделю, месяц я захожу сюда, что-то печатаю и нажимаю серебряную кнопочку "Отправить в...". Меня читают? Ха! Откуда мне знать? Но это уже написано, значит, это можно прочитать. Суть любого ЖЖ не простой подростковый дневдник или сонник, скорее мысли вслух, которые кто-нибудь обязательно услышит.

- Ты не слышал, как ночью, часа в два, наверху кто-то начал выстукивать чечетку?
- Нет. Бабулька вообще-то обычно в бильярд играет.
- В бильярд?
- Ага. У нее вечно какие-то шарики падают.
- Хаха! Значит у нее над нашим залом бильярдная, а над моей комнатой - танцзал!

Чопорная медсестра медленно натянула на ее руки забавные резиновые варежки. Анестезиолог буркнул что-то про благоприятные условия для операции. Женщина в дурацкой синей шапочке только отмахнулась от него:
- Сама знаю.
Писк огромной штуки с экраном вымеривал пульс ребенка с пулей в голове, лежащего на столе.
- Ну что, господа доктора, приступим? - со смешинкой провозгласила на всю операционную хирург.
Анестезиолог вздохнул и покачал головой. Женщина задорно подмигнула ему.
- Не боись, выковыряем.
Мужчина криво усмехнулся.
- Ну что, скальпель? - то ли приказывая, то ли спрашивая сказала хирург.
- Лучше яду, - заявил он ей в ответ.
Педантичная медсестра еще не успела потянуться к инструментам, как в стекло дверей крикнули:
- Новски!
Женщина поднесла вытянутые руки к ушам, изображая одну из трех знаменитых обезьян.
- У меня операция! Иди на фиг!
- Вы нам срочно нужны! Тяжелый случай! - прыгал за окошком мужик средних лет.
Хирург закатила глаза к потолку, стянула перчатки и вывалилась в коридор.
- Чего тебе?
Мужик протянул ей трубку телефона.
- Да?
- Сандра, там мэр прибыл на скорой, займись им, - прожужжал голос директора из трубки.
- А что у него?
Зубодробильный надор букв.
- Пусть им займеться Грей из моего отделение, - раздраженно ответила доктор.
Да, сложно быть лучшим нейрохирургом города...
- Нет, иди оперируй ты. Скоро проверка на носу, нам не хватало только чтобы он у нас умер.
- У меня другая операция, с которой не справится больше никто другой. Пошлите туда Грей.
- Ты же знаешь, я забочусь о твоей репутации. Тебе же будет лучше если в твоем резюме будет значится благодарность от самого мэра.
Ох, что сейчас будет...
- Да пощел ты на хуй, со своей репутацией! Бля, у меня ребенок на столе умирает!
Как я и думала. Лан, пригляжу...
- Дура! Займись им, или ты уволена! - заорала трубка, когда я уже почти просочилась обратно в операционку.
- Попробуй, бля! - четкий звук разбитой о стенку трубки.
Хотя, нет, не так... Она сказала:
- Попробуй. Бля!
Я высунула голову обратно в корридор.
- Ась?
- Мне нужно, чтобы ты держала его, пока я не закончу. Этот долбоеб у меня только время отнял.
- Ок'ей, - теперь уже я коротко мигнула ей одним глазом.
Вообщето, зовут меня Биля, но в таких экстренных ситуациях оно как-то непроизвольно сокращается, и поскольку жизнь моей подопечной одно сплошное проишествие, меня теперь так называют и в повседневной жизни.
Я положила руки мальцу на грудь, задерживая душу в теле и кивнула Сандре. Пошла операция.

Устроившись на потолочной балке, я следила за дрыхнувшей подопечной после тяжелой операции. Если тебе интересно, пацана мы откачали.
Итак, она просила разбудить ее в шесть. Итак, я оттянула рукав глядя на часы. Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один!
С тихим гыгыканьем я спланирова с балки и шумно приземлилась на кушетку Сандры, припечатав одеяло ладонями по бокам.
- Бля! - как это понимать: как приветствие или испуг?
Женщина хмуро посмотрела на веселящуюся меня.
- У вас там все ангелы такие ебнутые?..
- Только те, кто знакомы с тобой.
Сандра закатила глаза и потерла виски. Я захихикала.
- Билиан! - раздалось в голове.
- Бля! - испуганно икнула я.
- Не смей меня поправлять! - ответило опять в голове.
Теперь ржала уже хирург. Главный все-таки невкурсе местного жаргона.
- Ко мне, мигом!
Я скорчила гримасу. Сандра любопытно заглянула мне в лицо:
- Ну Бля, а говоришь ангел...
Ангел нравоучительно подняла указательный палец.
- Не бываеть абсолютного Добра, поэтому Свет ценить исключительно внутреннюю чистоту!
- Ха! Внутреняя чистота! Разве что я тебе два литра марганцовки отолью!
Я сползла с кушетки и, демонствативно смахнув с плеча невидемые пылинки, сложила крылья и шутливо поклонилась своей подопечной.
- Извольте откланяться.
- Ну-ну..

- Она на тебя дурно влияет! Мало того, что обогащает твой словарный запас всякой дрянью, так уже и души повадилась задерживать!
Главный носился по кабинету и вопил что-то невразумительное.
- Брось, хай мальчишка поживет еще...
А я махаю рукой и стучу ногтем по аквариуму с рыбками, которые явно интересуют меня намного больше, чем возмущение начальства.
- Билиан, - вот блин имячком наградили, а? - если так будет продолжаться и дальше, я буду вынужден отозвать тебя с Земли.
Я вздернула брови.
На мне висит больше трьох сот самых проблемных объектов, как выразился Главный, за которыми ни один другой Хранитель даже уследить не сможет, не то, что заботиться. Как и Сандра в нейрохирургии, в покровительстве я лучшая.
Обернувшись на размечтавшегося начальника, я лучезарно ему улыбнулась и ответила излюбленым методом Сандры:
- Попробуй!

Мне никогда не нравилась "золоченая" красота моделей, шагавших по подиуму. Это как хеппиэнд в плохой американской комедии - абсурдный и не настоящий. Красота замороженная, деланная, закрепленная тоннами штукатурки. Люди не могут быть всегда прекрасными, мы бы тогда просто не знали что такое эта красивость. Красота заключается в моменте, в повороте головы, во взгляде.В улыбке. Нет, не в том голливудском оскале, а в милой улыбке, когда она щурясь смотрит на солнце или улыбается во сне. Или когда как в первый день нашего знакомства она забирается с ногами на капот моей машины и говорит:
- Твоя машина подходит к моим туфелькам.
Красота может быть разной. Печальной, спокойной или яростной. Как тогда, в метро, когда она, резко развернувшись, дала коленкой между ног какуму-то мужику.
- Не смей трогать мой зад! - отчеканила она по слогам, взъерошившись как воробей.
Она не пользуется косметикой и не красит ногти. У нее естевственная красота, которая не требует еще каких-то добавок.
Теперь же она лежала в морге, светясь бледным жемчугом кожи в полутьме. Счастье того, кто был за рулем, что он умер на месте.

Как же плохо проспаться одной в этой огромной кровати...